Слово писателя Поэзия Проза Тема Новости
Слово писателя
Нина Ягодинцева:
О НЕТРАДИЦИОННОЙ СОВРЕМЕННОСТИ

Отношение традиции к современности в литературной жизни (как, впрочем, и в любой другой сфере)  никогда не бывает простым. Это проблема из разряда вечных. Во-первых, потому что и художественная форма, и содержание должны постоянно обновляться, чтобы оставаться актуальными и интересными читателю, а во-вторых, каждое литературное поколение стремится как можно быстрее утвердиться в литературе и потому в основном  отталкивается от предшественников, отрицая их опыт и значимость. Но, в той или иной степени обновив форму, истинные новаторы неизбежно возвращаются к сути традиции и оказываются, как ни странно, наиболее актуальными её представителями.

Такова в самых общих чертах стандартная культурологическая модель процесса развития: ядро традиции неизменно, ее периферия через отрицание устоявшихся форм, в борьбе направлений, концепций и школ развивается, а традиция в целом сохраняет свою ценностно-смысловую основу, аккумулирует исторический опыт и возобновляет свою  актуальность на каждом конкретном отрезке исторического времени.

Однако реальная жизнь интересна и увлекательна именно тем, что ни одна схема или модель, предлагаемые наукой, не описывают всю полноту реальности. Ещё более интересно то, что многие культурные явления могут быть проанализированы, описаны и смоделированы исключительно задним числом, т.е. тогда, когда завершается одна глобальная культурная ситуация и начинается другая. И традиция как структура, целостное динамическое культурное явление, в смысловом пространстве которого мы все существуем, относится к ряду именно таких феноменов. А мы – именно то поколение, у которого есть шанс разобраться, что же происходит на переходе из одной эпохи в другую, каких коней на этой переправе следует менять, а от чего нельзя отказываться, чтобы не погибнуть.

Что происходит сегодня? Буквально на наших глазах традиция ломается и культурная преемственность прерывается: слова «традиционно» и «актуально» уже несколько десятилетий, как стали яркими контекстуальными антонимами. Между традиционным и современным мировоззрением стеной встали новые технологии и мощные информационные потоки, моделирующие реальность. В конечном итоге уже практически завершается смена модальности личности (от творца – к  потребителю) и утверждается новая мораль, отменяющая традиционные ценности и нравственные ориентиры. Это происходит как в реальной жизни, так и в художественной литературе.

И если приверженцы литературной традиции так или иначе пытаются считаться с современными «актуальщиками», пытаясь раздать всем сестрам по серьгам, то практически каждый, кто, задрав штаны, бежит в новое литературное будушее, традицию не просто отрицает – а презирает её как нечто безнадёжно устаревшее, не адекватное реальности, прибежище неудачников от литературы (в более жёстком варианте – последний приют графоманов).

Но тут-то, на крутом повороте, на сломе и становится очевидно, что традиция – не дежурный набор штампов (а применительно к литературе – не ямбы и хореи, не бытописание в рамках линейного сюжета, не тематически дежурный патриотизм, восхваляющий или оплакивающий Россиюшку). Всё гораздо серьёзнее и глубже, чем хотелось бы думать.

Традиция – это духовный и исторический опыт, обеспечивающий в худшем случае – элементарное выживание в рамках географического и исторического ландшафта, в лучшем – устойчивое развитие. В её содержании есть обязательное метафизическое ядро, сохраняющее высший смысл, историческую миссию культуры нации в целом, есть оболочка – накопленный опыт реализации этого смысла в конкретных условиях развития и взаимодействия с другими культурами, и есть периферия – наиболее гармоничные формы воссоздания и передачи этого духовного опыта.

С чего начинается культура каждого народа? Она начинается с эпоса – звучащего слова, воссоздающего образ мира и человека в нём. Национальный эпос – своеобразная «карта», отображение первичного ландшафта бытия, с основными духовными координатами, которые в процессе исторического развития уточняются, развиваются или трагически утрачиваются. Художественная литература, наследуя эпосу, была и оставалась (до недавнего времени) одним из первых и главных способов реализации духовной национальной традиции в современности. Литературная традиция имеет структуру, аналогичную структуре общекультурной традиции: метафизическое ядро, ценностно-смысловую его оболочку и периферию – набор изменяющихся форм.

Но что такое литература сегодня, когда мы переходим к новому технологическому и общественному укладу и новой, общечеловеческой морали, стирающей не только границы  национальных культур, но и сами национальные культуры? Технологическое развитие идёт с такой скоростью, что невозможно успеть не то что бы глубоко, с нравственных позиции, осмыслить перемены – просто понять, что происходит с нами и вокруг нас. Кроме (а зачастую и вместо) литературы как стремительно устаревающей формы трансляции духовного опыта, бурно развиваются, активно толкуют и комментируют нашу жизнь политика, социология, культурология, психология и целый букет иных наук – они раскрывают смысл и закономерности событий, причины и следствия конфликтов, активно исследуют пути к счастью и процветанию человечества. И, кстати, человеку опять обещают бессмертие!

Само искусство рассказывания историй уже давно вытеснено искусством их экранизации. Но ведь и кино для нового поколения (от тридцати пяти и моложе) сегодня отошло на второй-третий план и активно заменяется искусством виртуального разыгрывания полюбившихся или новых, реальных, а много чаще – фантастических сюжетов (это я о компьютерных играх). В виртуальности каждый может стать не просто читателем или зрителем, а практически участником событий. Компьютерные игры дают возможность находиться и действовать внутри реальности сюжета… А ведь это гораздо круче¸ интереснее и, видимо, полезнее – своеобразные тренажеры для выработки навыков жизни и профессии. И вот уже книги переезжают из квартир в библиотеки, а чаще – прямо на мусорки, огромные библиотечные залы погружаются в безлюдную тишину или заполняются пёстрым шумом шоу, квестов, концертов и даже модных показов…

Время ли рассуждать о продолжении литературных традиций и пользе чтения? Может быть, мы просто испытываем историческую ностальгию по благословеннным временам, когда литература почиталась высшим откровением, а понятия авторства не было вообще, ибо всё авторство безраздельно принадлежало Богу? Или тоскуем по золотому веку, в котором литература стала пророчицей и властительницей дум, составила славу национальной культуры и вошла в сокровищницу культуры мировой? Возможно, мы уже соскучились по тем недавним ещё советским десятилетиям, когда литература воспринималась как часть внутригосударственной политики и писатели были мобилизованы и подчинены общегосударственным задачам развития личности и общества – ну и, практически как государственные служащие, получали различные преференции?

Но подобная ностальгия никому чести не делает – скорее, она беспощадно выдаёт бессилие перед настоящим и будущим. И аргументы за или против литературы и её традиций надо рассматривать в широком культурологическом контексте: может быть, действительно, стоит пересмотреть роль и задачи художественной литературы в обществе, радикально модернизировать традиционные установки и вписаться в новую реальность уже на новых нравственных и культурных основаниях?

Вопрос провокационный. Но мыслящему человеку уже невозможно ни бесконечно ссылаться на незыблемость традиции, ни слепо следовать моде, задаваемой новаторами. Сегодня как никогда – каждому важно понимать, что стоит за духовной модернизацией, в какую сторону направлен этот процесс и к чему он в конечном итоге может привести. А главное – есть ли что реально ему противопоставить, кроме ностальгии? Что на что (и главное – зачем) меняется в этом стремительном мире? Насколько радикальны перемены и что за ними просматривается?

Начнём с самой глубокой и древней составляющей традиции, с её метафизического ядра. Традиционно понимается, что в творчестве человек выходит за свои индивидуальные, личные пределы и стремится к предельно общим основаниям бытия: только тогда писатель может стать выразителем духа части общества, нации в целом либо – в максимальном масштабе – человечества.

Приверженцы традиции утверждают: по-настоящему писателем может считаться только тот, кто в художественном осмыслении поднимается до национальной, общечеловеческой и метафизической нравственной проблематики. Механизм выхода творческого сознания за индивидуальные пределы познаваем, но никогда не может быть познан до конца – в творчестве всегда остаётся иррациональное ядро, надличностная тайна, некий высший замысел о человеке. Настоящая литература – всегда отречение от собственного эгоистического «я» в надежде постижения более высокого совершенства. Это художественное исследование, моделирование и проектирование бытия со всей глобальной нравственной ответственностью писателя за результат. Всё остальное – просто домашние радости, невинное хобби, милые (хотя, увы, не всегда) чудачества более-менее владеющих грамотой людей.

«Новаторы» предлагают диаметрально противоположное понимание сущности вопроса: литература – один из способов самовыражения, причем не единственный и далеко не самый важный. Любой человек может написать книгу, издать её и с чистой совестью называть себя писателем. Все, что написано, – литература. Критерий оценки книги – популярность вне зависимости от путей её достижения (это может быть, в частности, игра на низких инстинктах, ремейк или просто грамотный, хорошо организованный пиар). Художник имеет безраздельное право на свое собственное видение – без малейшей оглядки на культуру, традиции и прочие ограничители творческой свободы.

Мы видим, что традиция стремится вывести личность за тесные границы её собственного несовершенства, дать максимально высокие внешние ориентиры для выстраивания внутреннего мира, а новаторы предлагают это несовершенство почитать в качестве единственного основания. Метафизическая составляющая в таком подходе тоже есть – но она иная качественно, поскольку вместо высшего, гармонического несёт в себе низкий, инфернальный смысл. В традиции творчество – состояние излучающее. «Новая литература» пробуждает любопытство и поглощает внимание, не умножая, а рассыпая смысл – и творчество превращается в «чёрную дыру». Традиционная творческая установка – поиск взаимопонимания, общения, собирания и сотворчества с читателем, новая – зачастую неприглядное ню, словесная кунсткамера душевных вывихов и уродств.

Естественно, между обозначенными двумя полюсами – широчайший спектр полутонов и нюансов, но каждый полутон и тем более компромисс приближает автора и читателя к тому или иному краю. И в результате этой динамики в литературе для детей уже появляются книжки, рассказывающие милые истории из жизни фекалий.

Очевидно, что литературные «новации» предлагают подмену на уровне метафизического ядра: гармоническое основание подменяется инфернальным, созидание – разложением. Понимают ли это носители «новаций», «актуальщики» от литературы? – Далеко не все. Большинству просто удобны снятие культурных запретов, отказ от духовной дисциплины, оправдание саморазоблачения самовыражением. Мало кто додумывает ситуацию до метафизической её глубины, ибо установка – каждый сам для себя духовная глубина – ещё и подогревает самолюбие, не оставляя шансов задуматься. Но, несомненно, есть и понимающие, ведущие в инферно сознательно и неуклонно. Их мало, но они есть.

Если происходит метафизическая подмена ядра традиции, то неизбежна и категорическая ревизия её ценностно-смысловых оснований. В этом плане весьма показательны многочисленные атаки на «золотой век» русской литературы. Сначала классику принялись активно адаптировать, превращая её в стёб и переводя на «русский матерный». Потом нам сообщили, что это имперская литература, и поэтому она не имеет права на существование. Далее в биографиях классиков вскрылось множество скабрёзных «фактов», немедленно доведённых до широкой публики. Потом, прямо как в супермаркете, стали искать на произведениях наклейку со сроком годности: истёк или не истёк? Сейчас уже просто родители в школах жалуются: уберите, наконец, классику из программы, это же позапрошлый век, дети не понимают смысла слов и событий! И практически никто не говорит о том, что качество художественного исследования в нашем «золотом веке» – глубина и точность постановки нравственных проблем – поныне остаётся непревзойденным.  Отделываются привычным: Пушкин – наше всё. И всё. Ну да, Достоевский и Толстой. И кто-то там ещё…

«Новая» же литература практически не озадачивается нравственным исследованием и всё более тяготеет к обслуживанию современных политических и идеологических мифов: ужасы сталинизма, идиотизм советского быта, врождённые пороки дурного и дикого русского характера и прочие «жареные блюда», кислой приправой к которым идут мистика, адюльтер и анекдот.

А самое интересное – поднимая на государственном уровне интерес к литературе, обозначая важность и ценность чтения, практически никто не проводит черту, границу между литературой и тем, что мы уже прямо можем назвать антилитературой. Книга – ценность? Безусловно, но не всякая. Читайте – и всё? Нет, читать следует далеко не всё – нужно помнить, что духовная отрава из психики выводится гораздо труднее, чем из организма – физическая. Есть ли подвижки в этом плане? Есть – но какие! То Карлсона заподозрят в популярном пороке, то Красную шапочку – в сексуальном подтексте… Испуганные родители мечутся, почтенная публика радостно греет уши и набирает лайки на очередной скандальной инициативе чего-нибудь запретить, а под шумок очень даже неплохо выходят жизнеописания фекалий. Для тех же самых детей.

А что же происходит на периферии традиции, как развиваются её формы? Они рассыпаются на глазах: выветривается пунктуация, силлабо-тоническая гармония вытесняется бесконечно протяжёнными верлибрами, синтаксис рушится под тяжестью семантического хаоса – впрочем, кому всё это интересно, кроме филологов? Может быть, в соответствии с очередной сменой технологического уклада экранная и виртуальная среды вполне справятся с теми задачами, которые прежде, чем угодить в филологическую резервацию, выполняла литература? Может быть, Слово было Богом просто потому, что не было Интернета?

Здесь подмены идут по нарастающей. Слово и словесный образ – посредники между внутренним и внешним миром личности, элементарными знаками реальности психической и физической. Личность, формирующая сознание при помощи слова, постоянно поддерживает связь с реальностью, и в этом общении своевременно создаёт и пересоздаёт актуальные смыслы – наличие постоянной обратной связи и неограниченные возможности уникальных смысловых комбинаций обеспечивают высокую степень свободы и индивидуальности.

Экран предлагает нам визуальную реальность, смоделированную согласно конкретному видению или – хуже – заказу. Обратной связи визуальный образ не предполагает: он – не посредник, а очевидная данность. Да¸ кино – искусство визуальной интерпретации словесных сюжетов, но искусством его делает опора на высокую литературу. Отсутствие литературного фундамента делает кино искусством низкой манипуляции, переводящей желаемое заказчиком в разряд очевидного для аудитории. Вот и вся свобода личности.

Компьютерные же технологии в массовой культуре – инструмент, подменяющий реальность объективную реальностью виртуальной. Реальность на заказ – голубая мечта любого диктатора! Взять хотя бы набирающую популярность игру «Pokemon Go», о которой, с одной стороны, говорят открыто, что это инструмент для сбора информации в реальном времени и для массовых манипуляций (запуск покемонов в нужное время, в нужном месте и нужном количестве вполне может обеспечить спонтанные массовые собрания и даже беспорядки где и когда угодно). С другой стороны, информация о том, что «Сотни москвичей каждый день ловят покемонов в переполненном метро», или – полный угар! – «Москвичи будут ловить Цоя, Пушкина и Гагарина вместо покемонов» показывает, что удовольствие погружения в виртуальную реальность отключает не только здравый смысл, но и элементарные инстинкты самосохранения. Вот и все тренажёры…

Стратегия радикальных подмен маскируется более или менее мягкими тактическими решениями, умелой игрой на слабостях массового сознания, разного рода соблазнами для «творческой интеллигенции», которая зачастую пытается усидеть на двух расходящихся в разные стороны стульях… Но разве уже не очевиден вектор движения – от свободы к тотальной манипуляции с частичным или полным вытеснением реальности, с её целенаправленной подменой? В рамках развития этого вектора – да, отказ от традиции в пользу «современности» необходим, ибо является обязательным условием тотальной манипуляции массами в интересах очень узких групп лиц. А это вызов самому виду «человек разумный», метафизическому смыслу его существования.

(http://www.rospisatel.ru/jagodinzeva-dnevnik17.htm)

Виктор Бараков:
ВЕЧЕРНИЕ МЫСЛИ

Все мы любим рассуждать о России, о власти, о нашем беспутье, о том, как мы дошли до жизни такой, и о том, как из безвременья выбраться. Но все наше красноречие вмиг улетучивается, если кто-нибудь скажет: «Начни с себя!»

Еще бы: мы же такие умные, образованные, хорошие, воспитанные и приличные! В общем, белая кость и голубая кровь в одном флаконе… А вот Федор Михайлович Достоевский считал, что умное сердце вернее рассудка, что ежели принизить, смирить себя, убрать гордыню, то внутреннему взору откроется такое безобразие, что хоть святых выноси!

Великий провидец знал, о чем говорил: «Не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла».

Как же так, почему уживаются в нас хорошее и дурное, великое и преступное? – Потому и уживаются, что считаем каждый себя лучше всех, а на самом деле все как раз наоборот…

Смирение для нас – устаревшее слово, архаизм, так сказать… Может, и десять заповедей устарели?

Советское время было спокойным, устроенным, работящим, вроде бы справедливым (не то что нынешнее!), но… не очень честным. Многое скрывалось, загонялось внутрь, а потом рвануло Чернобылем и перестройкой.

Помните, на заре перестройки, мы, одуревшие от свободы, кричали: «Партия, дай порулить!» Порулили. Лежим в кювете.

Россия сейчас – расхристанное семейство, где «все перевернулось и только укладывается». Страна наша — самая свободная и самая несуразная, у нас анархизм гуляет на пару с волюнтаризмом.

Попробуйте организовать хотя бы субботник среди жильцов своего подъезда – и вы узнаете много нового о себе и о своих родственниках. Единственным человеком, вышедшим на уборку двора, будете вы.

Заставить нашего обывателя что-либо сделать, да еще сразу, без раскачки – почти невозможно, потому как русский человек в большинстве своем… как бы поприличнее выразиться… это талантливый разгильдяй.

Великая вина Льва Толстого – в его пацифизме. Формула «непротивление злу насилием» нанесла огромный вред. Если на улице убивают — вы подойдете и скажете жертве: «Подставь другую щеку» или будете спасать? Увы, в таких случаях чаще всего мы оказываемся в стороне – формула действует…

Что делать, если согрешил? Святые Отцы учат: «Упал – поднимись!» В общем, как в армии: «Упал – отжался!»

Многие сетуют: «Куда уж нам, мы слабые, немощные, нам не спастись…» Да если мой слабый студент, которому не хватает ни знаний, ни таланта, изо всех сил старается, грызет материал, хоть и висит между двойкой и тройкой — неужели я ему не поставлю положительную оценку?!.. А милосердие Божие – не чета человеческому.

Молиться Богу, просить помощи у святых заступников, слушаться священника… Нашего человека с детского сада и до самой смерти надо водить за ручку – в России взрослых нет.

Разделы
Поэзия
Юнна Мориц В МАГИЧЕСКИЙ КРИСТАЛЛ Стихотворение

Куда девать Донбасс и всё, что там внутри?
Есть варианта три, сказали блатари,
И как ни посмотри, паршивые – все три:
Один паршивый план – вернуть Донбасс, привлечь,
Другой паршивый план – швырнуть и сбросить с плеч,
Совсем паршивый план – людей Донбасса сжечь,
Паршивых планов кран течёт – о том и речь!

Куда девать Донбасс и всё, что там внутри?
Вернуть? Швырнуть? Спалить? В раздрае блатари,
И как ни посмотри, хоть плюнь и разотри,
У блатарей в мозгах погасли фонари:
Блатная тьма черна, дорога не видна,
Которая – одна, другая не дана,
Она без блатарей, без тех блатных дверей,
Где торг идёт блатной на сходке блатарей!

Куда девать Донбасс и всё что там внутри?
Куда он денет вас, блатные пузыри?
Куда вас денет он, Донбасс республик двух,
Донбасс, чей дух восстал, Сопротивленья дух?
И если кто устал, так это блатари,
Три плана есть у них, паршивые – все три!
В магический кристалл, в лучей поэтских призму
Я вижу, как восстал Донбасс, не сдал фашизму
Республики свои, язык он русский спас,
Один – за всех за нас! – сражается Донбасс.

(http://www.owl.ru/morits/stih/off-records528.htm)

Проза
Игорь Ваганов КАНАТНАЯ ДОРОГА Очерк

Тёплый августовский день. Я со своим десятилетним внуком Иваном иду по набережной реки Мзымты в Красной Поляне, а если точнее, то в Розе Долине, потому что курорт Роза Хутор — это собирательное название, и Роза Хутор включает себя целый ряд объектов: Роза Долина (часть Красной Поляны), Роза Плато, Беседка, Роза Пик.

Журчит и пенится вода в мелководной горной реке. По берегам высятся живописные многоэтажные дома с красивыми фасадами, с разноцветными крышами. Особенно эффектно выглядит здание ратуши с изящной башенкой и часами. Дома выстроились в один или два ряда, потому что практически сразу же за ними поднимается круто вверх покрытый зеленой растительностью горный склон. Это поселение очень напоминает какой-нибудь альпийский городок.

Побывать в Красной Поляне я мечтал несколько лет – с тех пор как узнал о новом высокогорном курорте и великолепной современной канатной дороге. Я читал в интернете статьи туристов, рассматривал фотографии, смотрел фильмы и понимал, что никакое виртуальное путешествие не сравнится с настоящим пребыванием в горах. Надо самому походить по горным склонам, вдохнуть разреженного горного воздуха, самому подняться на канатной дороге как можно выше, самому полюбоваться этими красивыми картинами природы, но…от Вологодчины до Адлера свыше 2000 километров. И поездка сюда требует и времени, и приличных денег. Поэтому сначала надо подкопить, а потом, дождавшись отпуска, претворять мечты в реальность.

И вот, летом 2016 года я со всей своей семьей отправился отдыхать на Черноморское побережье, в самый южный город России – Адлер. И, конечно, нашел время побывать в Красной Поляне!

Сюда нас доставил туристический автобус. Позади остался шумный приморский Адлер, изнуряющая жара. Здесь, на высоте 560 метров над уровнем моря сильной жары нет. И воздух чистый, бодрящий. Вполне возможно, что по этим берегам ходил в 1912 году известный эстонский писатель Антон Таммсааре, мимо домика которого (в поселке Эсто-Садок) мы проезжали на туристическом автобусе.

Мы у входа на канатную дорогу Олимпию. Здесь скопилась внушительная толпа пассажиров. Но посадка в вагончики совершается очень организованно, и мы быстро продвигаемся вперед. Вот мы уже внутри станции, прошли проверку личных вещей, наконец-то садимся в восьмиместный вагончик – они двигаются медленно, но без остановки. Так что садимся «на ходу». И в небеса! Мы с Иваном впервые на «канатке». Масса новых впечатлений, особенно у внука! И самое яркое впечатление – ощущение своеобразного «свободного полёта». Кажется, что маленькая железная капсула с находящимися в ней пассажирами самостоятельно летит в воздухе, а прочная стальная конструкция, соединяющая её с канатной дорогой, совершенно не замечается…

Вагончик поднимался круто вверх со скоростью (как я узнал позже) 6 м/с. Вот под нами, на высоте примерно с десятиэтажный дом, петляет серая лента автомобильной дороги – хорошей, современной, отлично заасфальтированной, по которой едут разноцветные легковые автомобили и туристические автобусы! Потом мимо нашей кабинки промелькнула стайка маленьких птичек. А теперь мы проскочили над каким-то лесочком… Поглядели назад: как на ладони раскинулась Роза Долина – горное ущелье, узкая дугообразная лента реки, разнообразные по архитектуре и расцветке домики, станция канатной дороги. И вся эта картина с каждой секундой становилась всё меньше и меньше, а потом разом пропала, спрятавшись за вершиной горы. Горные склоны кажутся непроходимыми, а местность вокруг дикая и малонаселенная. Но это только первое впечатление: иногда промелькнёт в случайной долине небольшое поселение, или вновь возникнет участок комфортабельного автомобильного шоссе.

И вот первая остановка – Роза Плато. Высота — 1170 метров. Тут уже настоящий бодрящий горный воздух, но все еще пригревает солнце. Здесь располагаются Олимпийская горная деревня и различные увеселительные заведения. В дни Олимпиады 2014 года это был суперсовременный и всемирно известный спортивный городок.  Теперь это, пожалуй, спортивно-туристический объект, потому что Олимпийскую деревню наряду с профессиональными спортсменами посещают и спортсмены-любители, и обыкновенные туристы. Вот и сейчас кое-кто из пассажиров «канатки» отправляется в Олимпийскую деревню вместе с организованными экскурсиями или самостоятельно.  Но у нас иная задача: подняться как можно выше. И мы с внуком покидаем Олимпию и пересаживаемся на другую канатную дорогу, Заповедный лес.

Опять наша кабинка быстро поднимается вверх, опять под ней так же быстро проносятся горные склоны, деревья и кустарники, а потом автомобильная дорога. Только теперь это не современное комфортабельное шоссе с асфальтовым покрытием и защитным ограждением, а обычная грунтовка, достаточно широкая, чтобы разъехались два легковых автомобиля. Панорама Олимпийской деревни сначала разворачивается во всей своей красе: кварталы великолепных домов, построенных в альпийском стиле, отличные дороги, открытый бассейн. Но потом все это стремительно уменьшается, скрывается за горным склоном, и мы движемся к очередной горной вершине.

Внезапно скорость нашей кабинки (и остальных тоже) стала постепенно снижаться, и в итоге мы неподвижно зависли над какой-то пропастью. Движение по канатной дороге прекратилось, и все кабинки, повиснув на канате, напоминают гигантские бусы.

— Что это? Может сломались? – вслух подумал я.

— Наверное, профилактическая остановка! – пояснила одна из попутчиц, женщина средних лет. – Я на прошлой неделе на «канатке» поднималась, так мы стояли целых десять минут. Нам потом объяснили, что велись какие-то профилактические работы.

Тут я вспомнил, как в июне по радио сообщали, что на здешней канатной дороге была неожиданная поломка, все кабинки зависали на три часа, туристов эвакуировали, и мне стало как-то неуютно.

Но всё обошлось благополучно: через две-три минуты канатная дорога пришла в движение, и мои опасения улетучились (позднее я узнал, что подобные остановки «канатки» происходят тогда, когда в кабинку садится инвалид-колясочник).

Наша кабина быстро поднимается от одной опоры к другой. Местность внизу и вокруг нас становится более естественной, почти первозданной. Справа и слева – большие и малые горки, горные склоны, покрытые густым лесом и кустарником.

И вот очередная станция пересадки, Беседка. Высота — 1350 метров над уровнем моря. Здесь уже значительно прохладнее и солнце не греет, а, так сказать, дает небольшое тепло. Отсюда, пройдя тоннелем, можно пересесть на открытую канатную дорогу к Волчьей скале. Можно выбрать маршруты в Панда-парке. Но мы пересаживаемся на новую ветку канатной дороги – Кавказский экспресс – и отправляемся на Роза Пик!

Опять наша кабинка поднимается одной опоры к другой. Исчезает внизу станция пересадки. И вокруг только горы! Теперь это действительно дикая первозданная природа. Пышная субтропическая растительность, густым зеленым ковром покрывавшая горные склоны и долины, стала редеть, сменяясь на деревья и кустарники, характерные для умеренного климата. Это, кстати сказать, отличительная особенность этого туристического маршрута: двигаясь от Адлера до Красной Поляны (Розы Долины), а далее по канатной дороге до вершины Роза Пик, вы быстро и разом пересекаете несколько климатических поясов, от приморских пальм до альпийских лугов. Наглядный урок географии!

Временами наша кабинка проходит через призрачное скопление облаков. А впереди уже определяется конечная цель: монументальная пирамидообразная вершина Роза Пик. Иногда под нами возникает дорога, которая серпантином вьётся вдоль горных склонов. Дорога узкая, грунтовая, только-только проехать одной машине. И поднимается дорога всегда под солидным углом 25-30 градусов, временами крутизна дороги достигает 45 градусов. И что характерно, дорога эта с заметной периодичностью сопровождает нас по всей трассе «канатки», вьется неподалеку от опор.

Впереди показалась какая-то станция: небольшое здание, ограждение. Что это – станция пересадки? Меня смутило полное отсутствие туристов, да и сотрудников тоже не было.  И в туристических проспектах эта станция не упоминалась! Наш вагончик медленно покатил к платформе.

— Может, надо выходить? – спросил внук.

Но я обратил внимание на то, что другие пассажиры кабинки даже не шелохнулись. Кроме того, выход на перрон преграждали ограничительные барьеры. Вагончик максимально замедлил движение, по-черепашьи неторопливо миновал безлюдную посадочную платформу, и вновь стал набирать скорость.

— Наверное, какая-нибудь техническая станция, — объяснил я внуку. – Ремонт «канатки» проводят.

Проскочили над очередным горным склоном. Вершина Роза Пик быстро приближалась, увеличиваясь в размерах…

И вот мы на вершине Роза Пик. Высота — 2320 метров! Здесь конечная станция Кавказского экспресса. Постоянно подходят кабинки, из которых выходят люди. Мы с Иваном стоим на смотровой площадке, которая частично огорожена металлическим забором, кое-где сеткой.

На вершине горы заметно прохладно. Солнце не греет, а просто светит. Со всех сторон, немного пониже смотровой площадки, застыли облачные скопления, которые окутывают вершины гор, прикрывают светловато-сизой дымкой ущелья и горные склоны. Ни деревьев, ни мало-мальски высокого кустарника не видно, здесь уже так называемая климатическая зона альпийских лугов. В стороне возвышается еще одна горная вершина – Каменный Столб. Его высота — 2509 метров. Это самая ближайшая к нам вершина. Чтобы до неё добраться, надо сначала совершить пешую прогулку, а потом пересесть на открытую канатную дорогу. На это у нас нет ни времени, ни желания. Правее Каменного столба и значительно дальше – еще несколько горных вершин, частично покрытых белыми языками снега.

Взирая на заоблачные громадины, я невольно вспоминаю стихи Лермонтова: «Ночевала тучка золотая на груди утёса великана…», песню Высоцкого: «Лучше гор могут быть только горы…». Я внимательно смотрю по сторонам, фиксирую взглядом каждую деталь, стараясь надолго запечатлеть в своей памяти здешние окрестности.

Чуть ниже площадки, за никелированным ограждением, начинается небольшой по высоте пологий склон, а далее – узкая грунтовая дорога. Удивляюсь и гадаю, на каком-таком транспорте можно добраться на этакую высоту.

Мы с Иваном побродили еще немного по площадке, сделали ряд фотографий, а потом встали в очередь, выстроившуюся перед входом на канатную дорогу. На память о Роза Пик мы взяли два обычных камешка. Здесь, в очереди, внезапно появилось лёгкое головокружение – сказывается недостаток кислорода, к которому я, как житель равнин, не привычен.

И снова мы сидим в кабинке, только теперь движемся в обратном направлении. Уходит назад и вверх, уменьшаясь с каждой секундой, вершина Розы Пик. Расстилаются вокруг нас знакомые уже пейзажи, и я стараюсь ещё раз ухватить их зрением и одновременно делаю снимки на фотоаппарат. Опять внизу время от времени появляется узкая, порой еле заметная грунтовая дорога.

— Видишь дорогу, что внизу идёт, — сказал я внуку. – На пешеходную тропу не похожа. Интересно, какие по ней машины ездят? По ней только на вездеходе и проедешь.

— Или на квадроцикле, — рассудил Иван.

— По этой дороге раньше, во время строительства «канатки», ездили на военных КАМАЗах, — вступил в разговор один из пассажиров кабинки, коренастый седоволосый мужчина. – У меня здесь друг работал, кое-что порассказал. По этим кручам КАМАЗы шли без остановки. А чуть зазеваешься или машина заглохнет, то всё – кувыркнешься вниз и костей не соберешь. Сразу насмерть.

Мужчина замолчал.

А я мысленно представил себе узкую грунтовую дорогу, по которой упорно пробирается груженый стройматериалами КАМАЗ. И таких КАМАЗов — не счесть! Ведь всё это сооружение – канатная дорога, станции пересадки, смотровая площадка на Роза Пик – итог титанической и опасной работы неизвестных нам строителей, отдавших годы труда, частицу здоровья, а порой и собственные жизни!..

И вот мы с внуком снова прогуливаемся по набережной Мзымты. Можно теперь немного погулять по улицам этого почти игрушечного городка, поглазеть на здешние красоты. А если пройти еще немного вниз по течению Мзымты, то откроется гора Монашка, с вершины которой открывается вид практически на всю Красную Поляну! Но это уже оставим в планах на будущие путешествия.

Близится вечер. Прибывают и отправляются от станции канатной дороги кабинки. Приток посетителей на «канатку» заметно уменьшился, большинство кабинок уходят вверх с двумя-тремя пассажирами, а то и вовсе пустыми. Зато на площади, где выстроились туристические автобусы, толпа туристов. Вот и наш автобус – пора обратно в Адлер!..

Череповец

Тема
Александр Русин ИСКРЕННИЙ ПУТИН

Раз за разом, слушая выступления нашего «влиятельного и незаменимого», прихожу к выводу, что он все говорит совершенно искренне и сам верит в то, что говорит.

Потому что сыграть такие проникновенные выступления, зная, что они наполнены глупостью, издевательством и враньем — просто невозможно. А если и возможно, то актеров, способных на это, во всем мире считанные единицы. И если бы Путин обладал таким актерским талантом, чтобы так играть на протяжении многих, то он никогда не стал бы ни президентом, ни даже сотрудником спецслужб, а поступил бы в театральное училище, после которого играл бы в театре и снимался в кино.

Правда он и сейчас в определенном смысле играет в театре и снимается в кино, но это только последние 17 лет. А будь у него выдающийся актерский талант — он снимался бы в кино уже лет пятьдесят.

Нет, по большому счету он не играет.


Подыгрывает немного, подшучивает, травит анекдоты — это да.

Но в основном он говорит совершенно искренне, потому что целиком и полностью верит в свои слова, в их правильность, значимость, важность, в то, что они соответствуют действительности.

Он говорит, что никто не работает лучше Единой Росии и на самом деле так думает. И поэтому говорит об этом столь уверенно.

Говорит, что правительство работает удовлетворительно и тоже думает так. То есть предполагает, что в работе правительства есть недостатки, но не такие значительные, чтобы отправлять камбин в отставку. И про Центробанк так же искренне говорит, что он действовал правильно, когда ронял курс рубля.

Путин перит в то, что дно кризиса пройдено и экономика начала расти. В это ему тем более легко верить, потому что подчиненные показывают цифры, из которых это следует.

И так во всем, даже с минскими соглашениями.

Путин реально верит, что Украина — отдельная страна, где живет отдельный народ, а Донбасс — часть Украины. Крым — часть России, а Донбасс — часть Украины. Он верит в это и думает, что поступает правильно.

Верит в то, что Союз развалился не потому, что Ельцин и Кравчук со своими соратниками совершили историческое преступление и предали свою страну, а потому, что Ленин заложил бомбу сто лет назад и она рванула.

Искренне верит в то, что экономика должна быть именно такой, как сейчас — рыночной и либеральной. А Россия должна быть частью мировой экономики в том виде, как она есть. Верит в то, что быть поставщиком сырья для Европы — это очень важная и ответственная миссия, добросовестное выполнение которой заставит Запад считаться с интересами России. А если еще и посодействовать с урегулированием конфликта в Сирии и тем самым помочь Европе остановить поток беженцев с Ближнего Востока — Россию непременно будут уважать и считаться с ее национальными интересами.

Верит в Большую Европу от Лиссабона до Владивостока.

Верит в многополярный мир.

Верит в то, что демократия — лучшая форма правления.

Верит в рыночную экономику.

Верит во всю ту хрень, про которую постоянно говорит в ходе своих выступлений на саммитах, форумах, конференциях, в ходе прямых линий и интервью, в посланиях и на совещаниях.

Возможно даже верит, что его выбрал народ в ходе честных выборов.

И уж точно верит в то, что он самый лучший и ему сложнее, чем Сталину, потому что приходится управлять страной в условиях демократии.

Искренне верит и говорит об этом.

И заражает обывателей своей искренностью, проникновенностью, своей верой в то, что говорит. Потому что простой человек смотрит, чувствует искренность и прямоту Путина и думает, что если президент действительно так считает, значит так оно и есть. Значит все правильно. Значит так и должно быть.

Но в этом и заключается грандиозная манипуляция, которая совершается с нашим обществом.

Манипуляция заключается в том, что президентом России сделали человека, который искренне верит во всякую рыночную и демократическую хрень, в партнерство с Западом, в глобальный рынок, в Большую Европу и прочее подобное. И еще в то, что он все делает правильно.

Этого человека специально выбрали 17 лет назад, чтобы сделать президентом России, потому что именно такой и нужен был Семье — такой, который будет искренне верить в нужные вещи.

Политтехнологи Ельцина понимали, что если преемник не будет искренне верить в демократию, рынок, партнерство с Западом и прочее-прочее, то либо быстро спалится, либо свернет с нужного курса. А сворачивать с курса было не нужно.

Поэтому выбирали такого, который не будет врать, потому что будет целиком и полностью верить в правильность того, что делалось в 90-е и будет продолжать начатое. Будет верить, что распад СССР — это результат заложенной сто лет назад бомбы, что РФ — это и есть Россия, что Украина — отдельная страна, путь и не совсем независимая, но отдельная, что пересмотру это не подлежит, как и приватизация, что все сделано правильно и продолжается верно.

Путина сделали преемником Ельцина именно потому, что он лучше всех остальных подошел по своим взглядам, убеждениям, представлениям и верованиям в демократию, рынок, партнерство с Западом и остальную ерунду.

И еще Путина выбрали потому, что он плохо образованный, недалекий и местами довольно наивный человек. Этим первое время активно пользовались кураторы, чтобы окончательно убедить Путина в том, что нужно сохранять выбранный курс, что все делается правильно, что он лучший и незаменимый.

И Путин верит во все это. Потому что ему нравится верить в то, что все делалось и делается правильно. Нравится верить в то, что он ни в чем не ошибался и не ошибается. Нравится верить, что правительство работает удовлетворительно, Центробанк действует правильно и никто не работает лучше Единой России, которую он создал. Нравится верить в то, что путь интеграции с Западом — это правильный путь, что РФ — это и есть Россия, что Украина — отдельная страна, что Донбасс — часть Украины и так далее.

Путин верит, а более умные люди, стоящие за его спиной, поддерживают его в этой вере, снабжая строго определенной информацией. Потому что этим людям выгодно, чтобы Путин оставался на своем месте, чтобы продолжал верить, чтобы говорил предельно искренне и проникновенно, заражая своей верой в правильность происходящего всю страну.

И страна, слушая искренние проникновенные речи самого влиятельного в мире президента, вместе с ним верит в то, что все делается правильно, а если что-то и не совсем правильно, то все равно никто не работает лучше и альтернативы нет.

Нет альтернативы минским соглашениям, нет альтернативы либеральной экономике, нет альтернативы интеграции с Западом, нет альтернативы рынку, нет альтернативы Единой России и нет альтернативы Путину.

Путин искренне верит в это сам и половина страны верит в это вслед за ним.

Потому что половина страны состоит из таких же наивных, доверчивых и внушаемых людей, поверивших 25 лет назад в рыночную экономику, демократию, интеграцию с Западом и в то, что РФ — это и есть Россия. И поверив в это 25 лет назад, половина страны до сих пор предпочитает придерживаться этих убеждений, потому что гораздо приятнее думать, что все делается правильно и ничего не надо менять.

Гораздо проще и спокойнее верить Путину — такому уверенному в себе, говорящему так искренне и проникновенно — верить, не задумываясь о том, что президентом страны 17 лет назад сделали специально подобранного сотрудника администрации Ельцина, плохо образованного, достаточно наивного и очень самовлюбленного, который совершенно искренне верит во всякую хрень.

Верит во всякую хрень и поэтому совершенно искренне говорит о ней.

(http://amfora.livejournal.com/505447.html)

 

Новости
Вышел второй номер журнала «Вологодский Лад» за 2016 год

Осенью Вологодчина отметила 10-летний юбилей литературно-художественного журнала «Вологодский Лад», и к памятной дате вышел очередной, второй его номер за нынешний год.

Среди материалов журнала можно отметить заметки главного редактора Андрея Сальникова «Белов. Вологда. Россия» (о третьих Всероссийских Беловских чтениях), дебют начинающего 17-летнего литератора Ильи Лебедева (рассказы «…Перемены» и «Майская истина»), фантастический рассказ Марка Москвитина «След инверсии», новеллы Николая Толстикова и Натальи Мелёхиной.

Событием номера стала публикация прозаической поэмы Станислава Мишнёва «Головня», лирико-философская интонация которой переходит в настоящий гимн женщине.

В разделе «Поэзия» читателя ждет встреча с новыми стихами замечательной русской поэтессы Ольги Фокиной, а также Инги Чурбановой, Василия Ситникова и др.

С предыдущими номерами журнала можно познакомиться на сайте Вологодской областной научной библиотеки: http://www.booksite.ru/lad/index.htm

 

«Поэтам русского сопротивления» будет посвящен «Культурный разговор» с Виктором Бараковым в Музее-квартире Василия Белова

Музей-квартира В. И. Белова совместно с отделом религиозного образования и катехизации Вологодской епархии приглашает вологжан на очередную встречу в рамках проекта «Культурный разговор». Лекцию «Поэты русского сопротивления» прочитает доктор филологических наук, профессор ВоГУ Виктор Николаевич Бараков. Тема беседы была выбрана по итогам опроса аудитории в социальной сети. К участию в разговоре приглашаются все желающие.

Лекция начнется 24 ноября в 18.00.

Музей-квартира Василия Белова расположен по адресу: Вологда, ул. Октябрьская, д. 10., кв. 4. Тел. для справок: +7-921-126-14-23. Группа проекта: vk.com/club129236650.

Музей-квартира Василия Белова

Передвижная выставка «Есенин и Рубцов» откроется в музее «Литература. Искусство. Век XX»

Совместная экспозиция Вологодского государственного музея-заповедника и Московского музея С. А. Есенина откроется 23 ноября в 18.00 в литературном музее (Герцена, 36).

Выставка посвящена двум выдающимся поэтам XX века – Сергею Есенину и Николаю Рубцову. В основе экспозиции лежат материалы, подготовленные музеем С. Есенина, на открытии будут присутствовать сотрудники московского музея. Экспозиция на Вологодчине – первая демонстрация их проекта.

Николая Рубцова литературоведы часто называют наследником лиры Сергея Есенина. Нина Смелкова, заведующая литературным музеем, куратор выставки в филиале Вологодского музея-заповедника, рассказала, в чем Рубцов походил на Есенина:  «Лирика Н. Рубцова, одного из наиболее ярких продолжателей есенинской традиции, проникнута любовью к Родине, ее прошлому и настоящему. Николай Рубцов был в Константинове, написал несколько посвящений С. Есенину. С другой стороны, каждый вологжанин знает историю венчания С. Есенина и З. Райх в вологодской церкви Кирики и Иулитты».

На открытии выставки посетители смогут проследить поэтические и биографические аллюзии, поговорить о роли «тихой лирики» и влиянии творчества рязанского поэта на «вологодскую песнь» Рубцова. В программе открытия примут участие сотрудники музеев, библиотекари, краеведы. Лирические песни на стихи поэтов исполнит известный бард Владимир Сергеев.

Выставка «Есенин и Рубцов» станет финальной в юбилейном экспозиционном цикле «Ось жизни» и продолжит работу до 23 января. Справки по телефону: 75-55-39.

Вологодский государственный музей-заповедник