Вологодский литератор

официальный сайт
09.08.2021
0
40

Сергей Багров ДЕСЯТЬ ПАЛЬЧИКОВ Рассказ

Ах, какая она была доверчиво-юная, пылко верившая ему, как какому-нибудь кумиру, кто всегда её и поддержит, и защитит. В то же время была у Наташи и собственная гордыня. И ещё уверенность в том, что он её на другую не променяет. Уверенность эта была у нее во всем. Прежде всего, в её неусидчивой быстрой фигурке, чистом, всегда улыбающемся лице, смелой походке и, конечно, в прекрасных глазах, смотревших на жизнь, как на праздник, главную роль в котором сыграет она. Платье было на ней ручного шитья, с кружевами на рукавах, казеиновым поясом и подолом, игриво плясавшим, когда она шла, и эта пляска Андрея смущала, ибо он видел ее божественные колени, и хотелось ему целовать их и целовать.
И ведь что? Воспаляющая мечта оказалась осуществимой. Торопливые поцелуи. Шепот. Сбивчивое дыхание.
В свою очередь и она свои маленькие ладошки поднимала ему на плечи и, пройдясь по ним каждым пальчиком, говорила, любя:
– Никому не отдам. Ты – мой…
Андрей учился в 10-м. Она – в 9-м. Всё это лето она как бы перерождалась. А до этого что? Была подрастающей, незаметной. И вот обозначилась той, какой её порода и назначала. Чувствовала каждой клеточкой тела, что не только её одноклассники, а, пожалуй, и все кавалеры города ловили её глазами, дабы понравиться ей, настолько была она зазывающей и прелестной. К тому же она очаровывала своими зелёными, что-то скрывающими глазами, в которых пряталось нечто такое, что достижимо бывает только в мечте.
Вечер. Зыбкие тени от тополей. Где-то рядом река. Как всегда, они были на берегу.
– Ты никуда от меня не уедешь! – сказала она.
– Почему? – Он не понял и даже чуть испугался, учуяв в её мягком голосе женский напор, словно она ему что-то вдруг запрещала.
– Потому, что там будет другая. Не такая, как я, и ты меня бросишь.
Андрей снисходительно улыбнулся.
– Даже если и так, всё равно ты её будешь лучше. Они обнялись, и он услышал её ладошки, лежавшие на обоих его плечах. Казалось, они ему и сказали:
– Буду ждать каждый день!
Они расстались на берегу. На пристань они не пошли специально. Наташа могла бы при всех разрыдаться, и ему от этого стало бы неприятно.
Шёл пароход по вечерней реке. Все пассажиры на палубе. И Андрей среди них. И тут он услышал голос ее:
– Андрюша-а!
Она стояла на берегу, под текучей листвой березы. От платья, панамы на голове, туфелек с ремешками – вся белая-белая, как невеста. Махала ему сначала панамой, но та от порыва ветра вырвалась из руки и полетела следом за пароходом, вызывая в толпе пассажиров дружный восторг.
Андрей смутился. Все, кто на палубе был, переводили глаза с неё на него и умилялись, завидуя им. И тут он услышал всплеск многих рук, с каким пассажиры весело отправляли Наташе свой солидарный порыв. За что? За самое молодое. За то, что она сбросила туфельки с ног и стала ими махать, посылая всему пароходу своё горячее: «До свиданья-я!»
Андрей чуть померк. Полагал, что Наташу он больше уже не увидит. Как ни странно, однако стало ему в последние дни с ней немного однообразно. Неужели она ему надоела? Он и сам был этому удивлен. Еще неделю назад испытывал к ней влечение. И вдруг как-то сразу и поскучнел. И стала казаться ему она слишком, слишком простой, слишком, слишком провинциальной. Он считал себя выше ее. Разумеется, и умнее. И в эти минуты, пока её видел с палубы парохода, он был расстроен и напряжён. В то же время внутренне рад. Впереди ожидала его свобода.
Разлуки не было для него. Уплыл, принимая всем своим существом длинный ряд новых дней. Хотя нового в них и не было ничего. Всё банально, обыкновенно. Общежития. То одно, то другое. Служба в армии. Институт. Работа на производстве. Девушки. О, как много их было. Выбирал самую-самую среди них. С выбором обманулся. Узнал об этом, когда погрузился в семейную жизнь. Супруга с характером оказалась. Капризным и вздорным. Пришлось разойтись. И вот он один – свободный, скептический, перспективный. На ум приходило то, что он еще молодец хоть куда. 39 неполных лет. Так что есть у него и запас, тот, что можно пустить еще на одну семейную жизнь, где будут и дом, и жена, и будущее, и дети. В думах вспомнилась и Наташа. Вспомнилась сладко, ласково и легко, и он ощутил её пальчики, как лежали они у него на плечах. Казалось и не Наташа, а сами пальчики спрашивали его:
– Ты помнишь? Помнишь, как ты меня целовал?
Десять пальчиков. Столько же и вопросов. А сколько ответов? Ни одного.
И вот он, тусклый и одинокий, опоздавший к той самой пристани, без которой и человек – да не человек. Оставалось в душе, однако, упрямство. Оно Андрею и подсказало: потеряно, да не всё.
В конце концов, появилась идея – вернуться туда, где прошла его юность. Кто его встретит? Некому встретить. Мать с отцом он еще в юные годы похоронил. Дом перешел к дальним родственникам, кого он не знал даже, как и зовут. Но дом – это дело седьмое. В крайнем случае, можно его и купить. И ввести в дом хозяйкой кого? Почему б не её, Наташу, вновь вернувшуюся к нему.
Решил послать срочную телеграмму. Пусть придет, опять же на тропку под тополями, где когда-то они проводили свои вечера.
Потерял Андрей чувство меры и времени. Да и такт потерял. Не надо бы было ему телеграмму. Кто знает, как сейчас обстоят у Наташи дела. Может быть, она замужем. Семья у нее. А он туда, как незваный варяг?
Телеграмму отправил он в тот же день, когда сел в пассажирский автобус.
И вот он, старенький городок. Нет, не старенький. Андрей не сразу его и узнал. Среди ветхих домов там и сям стоят, как на выданье, молодые многоэтажки.
Куда Андрею идти? Пошел туда, где высокие тополя.
Однако не было тополей. Вместо них – огромные свежие пни. Кое-где на них – доски. Садись, отдыхай. Что и сделал Андрей.
Взгляд налево. Потом – и направо. Глаза мелко засуетились. Отчего они так? Словно кого-то он обманул, и сейчас предстоит отвечать.
Вон какая-то девушка, стройная, быстрая, в белом, с дамской сумочкой на плече. Приподнялся Андрей. Хотел встать, но опять уселся, от волнения ощутив, как всё его тело отяжелело. Неужели она? Наташа? Какой была, такой и осталась. Нисколько не изменилась. Вот она подошла. В двух шагах от него. И нежным, однако, насмешливым голосочком, как своему знакомому, кто причинил ей что-то плохое, иронически изрекла:
– Пришли?
Андрей снова попробовал встать. Но снова отяжелело.
– Наташа? – сказал он испуганно.
Девушка усмехнулась.
– Вспомнили маму?
Прошибло Андрея сверху донизу, так что ноги его ожгло, и он переставил их рядом, на новое место.
– Я и не знал.
– Что – не знал?
– Ничего.
Похожая на Наташу красавица заговорила так, как если бы совершил Андрей тяжкое преступление, и надо за это его наказать:
– Вы её бросили.
– Так уж вышло, – буркнул Андрей.
Девушка чётко растолковала то, чего мог Андрей и не знать:
– Она ведь в школе училась. И снова хотела туда. Хотела учиться в десятом. И вот – никуда. Беременная. А беременных в школу кто пустит? Исключили её за аморальное поведение. Одна она и воспитывала меня. Думала, вы приедете к ней. А у вас там своя, видно, жизнь…
Изумился Андрей:
– Она чего? И замуж не выходила?
– Вас ждала! – В глазах у девушки раздражение.
– Но я, – продолжил, было, Андрей.
– Не надо. Лучше не объяснять. Понятно и так.
– Может, можно еще… – добавил Андрей.
– Напрасно приехали. Мама не пустит. Зачем ей такой? – Это был уже грубый вызов, с каким девушка отвернулась от собственного отца. От него же и маму отгородила, дав понять, что не нужен он здесь никому.
– Дочка, – чуть слышно сказал Андрей, – как хоть звать-то тебя?
Но дочка уже уходила. Заметила возле школы высокого юношу, в светлом. К нему и пошла.
Андрей побито вздохнул и остался сидеть, глядя, как среди летних кустов, в свете поздней зари шли, обнявшись друг с другом, дочка его со своим женихом. Оба могли бы быть и роднёй. Могли бы, однако не будут уже. Шли, пожалуй, туда, где ждала их сейчас Наташа. Ну, а он оставался на берегу. Станет думать: куда ему? И зачем?
Сидел, весь какой-то истратившийся, пустой. «Поплыву», – сказал самому себе, разглядев под берегом стаю пасшихся на воде лёгких лодок. Спустился к реке. Подошел к шалашу. Увидел сторожа.
– Покупаю корабль…
Отдал сторожу деньги. Уселся в одну из долблёнок. Подождал, пока сторож его выводил на речную струю. Бухнул вёслами и поплыл. Сначала к купающейся вехе. После – к бакену. Ну, а там и к небесному ходоку, опускавшему вдоль реки серебрящуюся дорожку.
«Ну, куда я? – спросил у себя. Сам же себе и ответил: – А не всё ли равно. Главное, всё на родной стороне, как было, так и оставить. Хватит с меня и одной Наташи. Упустил её. И себя упустил…»
Андрей поднял голову, прислушиваясь к чему-то. Но было вокруг тихо-тихо. Лишь капля за каплей падала с вёсел вода.
Целую ночь, просидел он за веслами. То плыл, то не плыл. Иногда поднимал вверх глаза.
Там, вверху – глубокое звездное небо да очищающая луна. Тогда как хотелось грозы и темнеющих туч, в глубинах которых кто-то кого-то подстерегает.
– О, небо, небо, – молвил Андрей, – ну, почему ты такое беззлобное? Почему не меня ты подстерегаешь?..
Рано утром он был на автобусной остановке. Купил билет и поехал туда, откуда хотел убежать. Сидел и слышал, как на плечах его пальчики шевелились. Он узнал их по шепоту, с каким они спрашивали его:
– Ты помнишь? Помнишь, как ты меня целовал?
Десять пальчиков. Десять раз и спросили его об этом.
guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments