Вологодский литератор

официальный сайт
16.05.2020
0
24

Владислав Кокорин И НА ЛЮБОВЬ НЕИСТОЩИМА ЖИЗНЬ… К 65-летию поэта

* * *

Бесчинство природы, прекрасно твое проявленье.

Свистящие ветры грохочут над домом моим,

Играючи гнут осененные снегом деревья.

И чудится мне – это мчится Отечества дым

 

Над силой бесчинства, по ветру, что стонет и плачет,

На русских равнинах вздымая колючую пыль.

О, сила природы, даруй мне судьбу наудачу,

Мы славную сложим о жизни и грозную быль.

 

Поминальные дни

 

В поминальные дни привожу в целлофане рассаду

И сажаю цветы. И таскаю от речки песок.

Рассыпаю его, и светлеет квадратик ограды,

Веселей с обелиска родимый глядит образок.

 

Он вбирает в себя золотую небесную силу,

Чтобы было теплее живым у холодных могил,

Чтоб родная душа только в день похорон голосила,

Но потом от тепла набиралась невидимых сил.

 

Мы порою приходим сюда и смурны, и помяты,

И родные могилы находим порою не вдруг.

Заплутавши в аллеях, читаем фамилии… даты…

С недоверием смотрим в реестрики чьих-то заслуг.

 

Но находим родных, и зачем-то опять беспокоим,

Все пытаясь решить окаянный какой-то вопрос.

Словно тайна сокрыта под этой могильной плитою,

И ушедший от нас эту тайну с собою унес.

 

В поминальные дни, приближаясь немного к разгадке,

Мы на столик железный пшеничное сыплем зерно…

Но слеза, что летит вместе с ним на могильную грядку,

Изымает из нас то, что нам осознать не дано.

 

 

 

 

Три заклятья

                                                                                                                                                    В. Ш.

Ты не шляйся один – говорю тебе первый зарок.

И тебя не ударят в глухом переулке кастетом.

Не поднимут за волосы тяжкую голову к свету,

Не ударят вторично, теперь уже точно в висок.

 

Ты не шляйся один, ибо дума твоя тяжела.

Ты друзей пожалеешь, и с ними не будешь делиться.

Ты поведаешь думу случайным и взбалмошным лицам,

А они не прощают, пускай и невольного, зла.

 

Не влюбись без ума – вот второе заклятье мое.

Что мне муки твои? Ты оставь при себе свои муки!

Потому что не вынесет, даже недолгой, разлуки

Та, что все-таки сможет поверить в безумье твое.

 

А о третьем заклятьи скажу лишь тебе, – и молчок!

Да, я знаю, как только его насекли на скрижалях,

Обвалились опоры, что эти скрижали держали…

За любым из осколков – былая твердыня!

Да, гремят эти камни по отчей земле и поныне.

Но!.. на каждом начертано кровью: «Контроль и учет!»

 

Тост

                                                                                             А. Ц.

Они хотят войны? – Они ее получат.

Свидетель Бог, я мирный человек.

Но долг и честь и в наш порочный век

К достойным вопиют призывно и могуче.

 

За веком век – злодейская пора.

Увы, я не открою здесь секрета.

Но каждого из нас, поэта ль, не поэта,

Ждет Высший суд у смертного одра.

 

Что будем мямлить все мы пред Судом?

Ведь там не увильнуть, не отовраться.

Как ни крутись, придется признаваться,

Что жизнь прожил ты форменным скотом.

 

За долг и честь! Не надо жалких слов.

Лишь эти два изречь набраться силы –

И не страшна сырая пасть могилы,

И ты опять к сражениям готов.

 

Бегите прочь, мою заслыша речь.

Пусть вас объемлет ужас и смятенье.

А если нет – то, Божьим провиденьем,

Рази, мой стих, рази их – словно меч!

 

За долг и честь! – Я повторяю снова,

Чтоб не проклясть прошедшие года.

Вы просите войны? – Так вот вам мое слово:

За долг и честь! К барьеру, господа!

 

* * *

Сосед играет на гармони.

Играй, соседушка, играй.

Пускай очнется и застонет

Мой поздний гость и, через край

 

Горячий чай переливая,

Пусть запоет тебе вослед

О том, какая вековая

У нас печаль. И сотни лет

 

Над россиянином довлея,

С его рожденья до креста,

Его души не одолеет

И не замкнет его уста.

 

А с каждым днем в той песне вещей,

Несущей горечи печать,

Она звучит ясней и резче,

И невозможно промолчать.

 

* * *

Прекрасен белый цвет. Да здравствует зима!

Вокруг так мило все переменилось:

Исчезла грязь, назойливая сырость,

И по ночам не так кромешна тьма.

Зима. Давно желанная зима.

 

Ложится снег – неспешен, мягок, чист.

Ни ветерка. Душа не шелохнется.

И что-то в ней волшебное проснется.

И промелькнет волнующая мысль,

Что все на свете вечно остается,

И на любовь неистощима жизнь.

 

* * *

Итак, это было на вербной неделе,

Когда голубой нарождается наст.

Любовь повелела, весна ль повелела,

Но что-то заставило встретиться нас.

 

В прозрачном лесу, в этом ивовом царстве,

Мы слушали зовы подснежной воды.

Кто мог нам сказать о весеннем коварстве?

Кто мог ощутить приближенье беды?

 

И кто виноват, что искристой капелью

Осыпала нас, покачнувшись, сосна?

Мы этого сами с тобой захотели.

Не говори, что виновна весна.

 

Не говори, что за долгой разлукой

Забудется этот счастливейший бред.

А, может быть, он будет памяти мукой,

И неизвестно, на сколько там лет.

 

* * *

Бывать не могу на пустынном погосте.

Гнетет мою душу неведомый страх,

Когда восседают, как званые гости,

Угрюмые птицы на черных крестах.

 

Когда же огромной, роящейся массой

Взлетают они, опереньем шурша,

И громко кричат, – этот крик их ужасен.

Мне кажется, будто бы чья-то душа

 

Вот так, словно птица, от бренного тела

Поднявшись, в холодной кромешной ночи,

То бросится вниз, то взлетит ошалело,

То вьется над ним, – и кричит, и кричит…

* * *

Я Бога молю, чтобы ты не вернулась.

Уносится поезд. В окне мутноватом

Я видел, я видел, как ты отвернулась.

Я понял, что значил твой взгляд виноватый.

 

Счастливой дороги. Да сбудется это.

Газуй, машинист! На людское участье

Я честно солгу, как и в прошлое лето,

Что где-то и с кем-то случилось несчастье.

 

Не знаю… И знать не хочу, не желаю!

Что стал я кому-то досадной докукой.

Но перстень, твой перстень, в ладони сжимаю.

Он был талисманом – он жжет мою руку!

 

А поезд несется. Гремит, как корыто!

Мелькают узлы, чемоданы и ноги…

И в тамбур последний, свистящий, открытый

Я перстень бросаю… Счастливой дороги!

 

* * *

                                                   Они щедры на пепелища

                                                   России мрачные лета.

                                                   Когда не кровь течет – кровища,

                                                  И нет на вороге креста…

Нелегка ты, родная стезя,

Коли пепел летит на шеломы.

Коли кинули грады князья,

И холопы оставили домы.

 

Куликово ли поле в пыли?

То ли глазыньки застит от горечи?

Коли во поле том полегли

Все Добрыни, Ильи и Поповичи.

 

Коли вновь нам погибель пророча,

Черный воздух крылами пластая,

Поднимается стая за стаей

Воронье по славянские очи.

 

И все явственней, явственней помнится,

Время давнее ближе и ближе.

Вот я вижу Мамаеву конницу,

И сермяжное воинство вижу.

 

Мы идем в поредевших рядах,

Все теснее смыкаясь плечами,

С заклинанием на устах:

Нас не высечь кривыми мечами!

avatar