Вологодский литератор

официальный сайт
0
83
Сергей Багров

Сергей Багров:

ПРОСТИ-ПРОЩАЙ

Предсмертная просьба: расскажи на весь мир

 

Написать этот очерк побудили меня  «Осколки времени», две книги, выпущенные сотрудниками Тотемского музея в  2017 и 2019 годах. Сотрудники его  Алексей Новоселов, Наталия Коренева и Валентина Притчина среди множества очерковых материалов о жителях Тотемского района воссоздали документальный портрет Елены Васильевны Дилакторской, яркой представительницы русской интеллигенции первой половины 20-го века. Интеллигенции, которая, служа  своему государству,  от него же и  пострадала. Вынесла всё, что может вынести   высоконравственная душа…

 

Довоенные годы прошлого века. Кто в Тотьме в ту пору    не знал Елену Васильевну  Дилакторскую! Энергичная, смелая, знавшая языки: английский, немецкий, французский и итальянский, преподававшая музыку и вокал.  Исполнявшая арии и романсы и, само собой, народные  песни, –  такую  звезду было нельзя не запомнить.

Вот и мама моя Любовь Геннадиевна,  всегда ее почитала не только, как педагога, но и как величественную  певицу. Знала  Любовь Геннадиевна и мужа ее  Леонида Николаевича Дилакторского, потому как он тоже  в той же Мариинской  гимназии вел уроки. У всех гимназисток, как педагог,  он был по-крупному популярен. Да и внешне  Леонид Николаевич  выглядел колоритно, особенно когда надевал на себя мундир, а на нем  ордена Святого Станислава, Святой Анны, Святого Владимира  и ряда других наград, высоко прославляющих труд русского  педагога.

Помнила Любовь Геннадиевна и старшую дочь Дилакторских,  живую,  взрывную, стремительную Наташу. С ней она вместе училась в Мариинской гимназии. Вместе внимала урокам Наташиной мамы. И конечно, хотела бы, как Елена  Васильевна, петь, петь и петь. Но талант дан не каждому. Потому и переняла Любовь Геннадиевна от Дилакторской одну только песню «Ямщик, не гони лошадей».  И пела ее, когда подступала к сердцу печаль-разлука.

Кстати сама Наташа, повзрослев, стала профессиональным прозаиком,  поэтом и публицистом.  Ее работы высоко оценивала Марина Цветаева. Работая в Детском издательстве Ленинграда, Наташа знакомится  с Сергеем Михалковым, Самуилом Маршаком, Корнеем  Чуковским и Юрием  Германом.  Сама она выпустила несколько книг  для детей. Под редакцией  Наталии Леонидовны были изданы  «Смешные рассказы»   Михаила Зощенко. Она же редактировала  книгу Анны Ахматовой  «Поэма без героя».

Однако не у всех жизнь в семье складывалась  так гладко. Незавидной  была судьба Леонида Николаевича.  Советская власть  требовала от него отступления, а то и отказа от сложившихся  принципов, где на первом месте была у педагога вера в духовную жизнь и саму  Россию. Не было у учителя тех позиций, с каких бы он возносил Советскую власть. Неумение приладиться к новым порядкам и стало главной причиной, по какой  его не только отстранили от преподавательской деятельности,  но и посадили  в тюрьму. Из заключения  его все же выпустили. Но преподавать дальше не разрешили. Это была  для Леонида Николаевича настоящая   катастрофа, и он, не  выдержав своего непризнания, умер.

Елене Васильевне тоже пришлось уйти из женской гимназии. Стала зарабатывать на текущую жизнь преподаванием в Лесном техникуме. Но и здесь над ее головой сгустились   угрюмые   тучи. В 1937  году ее арестовали.  За что? Как ни странно, за разговоры. Была Елена Васильевна очень, очень общительной.  На  любое событие в городе и стране могла откликнуться  собственным мнением,  не заботясь о том, что кого-то мнение  ее  может и возмутить. Что крамольного было в ее разговорах?  Разве ее  высказывание о том, что раньше (надо думать не при Советах) жизнь была без всяких там карточек, свободной  и сытой, отмечали народные праздники, колядовали и пели песни не по указке тех, кто правит страной, а от  великой русской души, которая загуляла.   Этого было достаточно, чтоб посмотреть на Елену Васильевну, как на недруга государства. В постановлении тройки НКВД читаем:

 «Является участником  контрреволюционной группы, систематически занималась контрреволюционной агитацией  и распространением клеветнических измышлений в отношении  политики партии  и советского правительства и в отношении его  вождей».

Судьба  Елены Васильевны  определилась поселением ее сначала в Тотемскую тюрьму, а потом и в концлагерь, строивший переправу   через реку. Именно там, на Волге, под Рыбинском, на отдельном участке  энкеведешного Волголага  и прошел остаток  существования Дилакторской. Единственное письмо, дошедшее до нас от   Елены Васильевны, пришло  к нам из довоенной поры. Было оно сохранено сотрудниками Тотемского музея. Письмо обращалось к  старшей дочери Наталии Леонидовне  Дилакторской.   Было оно прощальным.

 «Дорогая  моя любимая сиротинка, растрёпа моя талантливая, как мне не хочется, как мне тяжело умирать. Умирать и никогда не видеть, не ласкать тебя, не обнять мою любимую… Вот умираю и нечего тебе завещать, ты хорошая у меня и жаль, что тебя никто не понимает. За тюремные годы мало о тебе знаю, но думаю, что ты не изменилась. Думаю, что не спишь, не ешь, потому что нет времени, думаю, что такая же непричесанная, с модной сумочкой в руках, без гроша в кармане. Эх, много я за последнее время думаю обо всех вас…думаю, что тебе без меня будет хуже всех. Очень тяжело писать! Ведь в последний раз! В последний! А там – ничего.  Была жизнь, и нет.

Ну, будь счастлива, насколько это для тебя возможно. Будь такая, как была. Другой-то все равно быть не можешь, да и не надо. Других много, а такая одна на весь свет. Хоть много чего,  я могла бы рассказать тебе… ты поняла бы меня и может быть рассказала бы всему миру. Не судьба. Прости и прощай. Мама».

   Читаю Елену Васильевну  и вижу ее, не живую, а, как живую.  Одновременно гляжу еще на одну святую – Любовь Геннадьевну, нашу маму. А вместе с ней гляжу и на нас, двух братиков и сестричку, оставшихся без отца, чья дорога пала на Казахстан, где были сторожевые вышки, конвойные и овчарки. А  там,  за всем этим, и полная неизвестность… Как и все советские дети, мы верили в будущее, как в сказку. Потому и терпели суровое время, беря пример с нашей мамы. Ах, как пела она, славя мужество и страдание.

 

  Как грустно, туманно кругом,

Тосклив, безотраден мой путь,

А прошлое кажется сном,

Томит наболевшую грудь.

 

Ямщик, не гони  лошадей,

Мне некуда больше спешить,

Мне некого больше любить, 

Ямщик, не гони лошадей…

 

 

Пела, кажется, для себя, чтоб убавить  свое лихо-горе. Пела, кажется и для нас, двум сынкам своим  и дочурке, чтобы мы в этой жизни не потерялись.

Спасибо, Елена Васильевна, что Вы подарили нам душу   песни… Подарили маме моей и  всем нам…

avatar